РПФ | К-141 | Стапель | Флотский фольклор | Л. Соболев | В. Королюк | Н. Курьянчик | А. Покровский | Модели ПЛ


Сайт | История | Флот | Железо | Люди | Информация | Литература | Галерея | Общение | Ссылки | Контакты
Флотский фольклор

Веселый поход
Гущ Владимир Владимирович
2002 год

Выходы в море бывают разные — короткие, непродолжительные, длительные, автономные, спокойные, напряженные, аварийные и неожиданные. Предугадать их характер фактически невозможно, бывают такие, что с самого начала и до конца похода экипаж преследует череда мелких неприятностей, и он ждет — не дождется возвращения на базу.

Стояла ранняя весна, солнечная погода навевала ощущение приближающегося тепла, огромные снежные сугробы за пирсами отражались в лучах солнца столь ярко, что на белый снег смотреть было невозможно. Наша лодка стояла на Вилючинском пирсе асфальтово-черная, блестящая в резком контрасте со свинцовым морем и бело-синими льдинами. Матросы и офицеры, свободные от вахты, слонялись по закрытой зоне, курили в строго отведенных местах и просто вдыхали свежий мартовский воздух. Приближался конец боевого дежурства.

К слову сказать, по мнению большинства подводников, лучше уж сходить в автономный поход, чем на протяжении месяцев держать в постоянной боевой готовности у пирса подводный ракетоносец, который и в надводном положении представляет собой грозную силу, а мощь его межконтинентальных ракет вызывает неподдельный страх у предполагаемого противника. Так день за днем — прочный корпус, смена вахт, учения, учебные тревоги, плавучая казарма, снова корабль. Перемещения в основном в радиусе 200-300 метров от лодки до казармы. За высоким забором охраняемой зоны на сопках в поселке стоят игрушечные дома, школы, дом офицеров, иногда можно различить пешеходов. Все кажется рядом, рукой достать, но в этом-то и особенность боевого дежурства: видеть-то можно, а дойти — нет. Особенно грустится вечерами, когда яркие огни фонарей и окон домов светятся стройными ярусами, и ты смотришь на них, как на далекие недостижимые звезды черного небосклона.

Ранним утром в 5 часов сыграли боевую тревогу, и в считанные минуты ракетоносец стратегического назначения под дизелями отошел от пирса. Всех волновал один вопрос — "надолго ли в море?" — ведь по неписаным законам дежурство уже подходило к концу, и мы планировали уйти в ближайшее время на заслуженный отдых в отпуск. "Может быть, торпедные или ракетные стрельбы как венец боевого дежурства?.."— Наши сомнения рассеялись через несколько часов, когда мы встали на якоря в бухте, и командир объявил, что нам предстоит размагничивание в течение нескольких суток.

Я поднялся в рубку подышать свежим воздухом. Было тепло, легкий ветерок трепал кормовой флаг, я расстегнул меховую кожаную куртку и зажмурился от яркости природных красок. Мое внимание привлекла активность вахтенной службы и швартовой команды. Они надевали страховочные пояса, пристегивались к карабинам и на тросах спускали лестницу-подъемник по левому борту.

— Владимир Георгиевич, — спросил я командира, — а что это мы суетимся — ждем кого-нибудь?
— Да, доктор, сейчас прибудет небольшой буксир, который доставит нам специалистов с небольшим интересным прибором, который мы должны опробовать в действии, так что подожди и позагорай!

Где-то через тридцать минут на горизонте по левому борту показался небольшой буксир, вахтенный подтвердил приближающуюся цель, прозвучала команда: "Швартовой команде приготовиться к приему буксира!". Все с интересом смотрели на маневры маленького суденышка, которое медленно приближалось к борту лодки со стороны трапа.

— Веденин, отдать швартовы!
Старшина I статьи Веденин стоял на носовой палубе и держал свернутый кольцами швартовый конец. Он ловким движением размахнулся и бросил конец на буксир — и тут случилось непредвиденное. Вместе с концом моряк в меховой куртке, ватных штанах, рукавицах и пилотке рыбкой погрузился в море. Все оцепенели. Буксир медленно приближался к борту, расстояние сокращалось, и, наконец, нос буксира уткнулся в борт. Командир вышел из ступора и закричал изо всех сил:
— Назад, полный назад!!!

Бешено забурлила вода за кормой буксира, и он очень медленно стал отползать от борта. Прошло несколько секунд, расстояние между буксиром и лодкой увеличилось до 10-15 метров. Над рейдом стояла мертвая тишина, прерываемая криками чаек. По лицу командира и старшего помощника можно было определить, какие бури чувств бушуют у них в душах — ничего нельзя сделать, глубины здесь большие, да и течение, подстегнутое винтами буксира, сделало свое дело, а если Веденин был неглубоко в воде, то винты могли… не хотелось думать о страшном…

Неожиданно всплыла его пилотка и замерла на морской глади. Не знаю, сколько прошло времени — минута или две, время как будто остановилось. Над морем поднялись воздушные пузыри, и — Веденин вынырнул с широко открытым в молчаливом крике ртом, его руки беспомощно били по воде.

Все сразу пришло в движение — бросали спасательные круги с концами, к большой радости у старшины хватило сил ухватиться за них. Быстро подтащили его к борту, матросы из швартовой команды подхватили его под руки и с трудом вытащили на борт, не снимая намокшей одежды спустили в люк и донесли до лазарета. Матрос был бледен, еле шевелил синюшными губами. Быстро сняли меховую куртку, брюки, шерстяное нательное белье, валенки — раздели донага, уложили на кушетку, и я стал растирать его чистым спиртом и делать массаж. Помощники проводили кислородную терапию из кислородного баллона через маску. Через час кожа его стала розоветь, и он осмысленно посмотрел на меня. Несколько раз заходили командир, политработник, его непосредственный командир БЧ-1 Миша Пухов.

— Как он — будет жить? — это были их основные вопросы.
На что я отвечал:
— Жить будет, раз не утонул, но вот как скажется переохлаждение на развитии пневмонии? Самое главное, он на лодке, а не в море, в ледяной воде. Посмотрим.
Через два часа самочувствие его значительно улучшилось, кожные покровы горели, весь отсек пропах спиртом. Одели сухое шерстяное белье, завернули в верблюжье одеяло, и Веденина стало клонить ко сну. Вдруг он открыл глаза и спросил:
— Доктор, а какое сегодня число?
— Двадцатое марта, — отвечаю.
— Доктор, разрешите выпить спирту!
Я немного подумал, налил ему 150 грамм чистого медицинского спирта в граненый стакан, он жадно его выпил, сделал глоток воды, заел желтыми горошинами витаминов и мгновенно заснул.

Проспал он беспробудно около двадцати часов, и я иногда сомневался, уж не вошел ли он в коматозное состояние, но температура, пульс и артериальное давление у глубоко спящего были нормальными. Наконец, он очнулся, потянулся, открыл ясные глаза и улыбнулся. — Хочу есть, — были его первые слова.
Насытившись, он повеселел.
— Как самочувствие?
— Отличное.
Я его внимательно осмотрел — все в норме.
— Ну, — говорю, — испугал ты нас и сам, наверное, испугался.
— Не помню, — ответил он. — Да, кстати, какое сегодня число?
— Двадцать первое марта.
— Здорово.
— А что же здорового? — ответил я.
— Так ведь я вчера выпил — так, доктор?
— Ну, выпил, — говорю, — для профилактики пневмонии.
— Спасибо Вам!
— За что, Веденин?
— А ведь, доктор, у моей мамы вчера был день рождения — вот я и отметил!— радостно сказал он — и ни слова о переживаниях, страхе, происшествии.

Через день он, как ни в чем не бывало, руководил швартовой командой при отправке специалистов обратно на буксире на базу, точно в его жизни ничего необычного не произошло.

— Весело мы начинаем следующий этап нашей службы, — отметил командир, поглядывая на Веденина. — А ведь нам еще предстоят торпедные и ракетные стрельбы, уходим в море на несколько недель. Вот так, доктор!
Через несколько часов мы погрузились и пошли выполнять торпедные стрельбы. Нагрузка в первую очередь ложилась на командование, минно-торпедную и штурманскую службы. От их мастерства зависело выполнение столь важного для подводников задания. Подготовка, выход на курс, реальные стрельбы были выполнены отлично, береговая и прибрежная службы успешно нашли отстреленные торпеды, все были довольны, командование находилось в приподнятом настроении.

— Ну что же, — говорил командир, — с этим этапом задания мы справились неплохо, будем готовиться ко второму — ракетным стрельбам.

Следует напомнить, что проведение этого этапа требовало не только мастерства подводников, но и сложной организации большого комплекса сопровождающих мероприятий, включающих выход лодки в конкретную акваторию океана, присутствия вспомогательных судов, как правило, эсминцев сопровождения, подключения служб космического контроля и специальных судов в различных точках земного шара, готовности полигона и т.д. Ведь стрельбы ракетами с нашего корабля в подводном положении позволяли поразить цель условного противника на расстоянии 12-14 тысяч километров.

Последующие дни подготовки к старту прошли в большом напряжении: многократно проходили тренировки по выходу на ракетные стрельбы, проверялась техника и электронно-вычислительные комплексы боевого информационного поста, в общем, напряжение нарастало.

Наконец, мы пришли в запланированную зону ракетных стрельб и встали в готовность номер 1. Пришла команда стрелять. Помню, как в тишине по громкой связи звучали команды подготовки, отсчитывались секунды перед залпом, пошла команда "Пуск", лодка вздрогнула на глубине, немного провалилась вниз и быстро вернулась на исходную глубину.
Несколько минут после пуска на корабле стояла необычная тишина, и вот радостным голосом командир объявил всему экипажу, что условная цель на Новой Земле поражена и командование флотом объявляет всем нам благодарность. Напряжение отпустило нас. Мы выполнили поставленные задачи и ждали, что нам скажет командир. Он продолжил:
— Ну что, ребята, устали? Ничего, герои-подводники, дней через десять будем у родного пирса, а там — сдаем корабль и готовимся в отпуск.
— Ура! — разнеслось по лодке. — Осталось продержаться совсем немного.

Возбужденные и довольные, мы делились впечатлениями с друзьями и в курилках, начали планировать свои действия после прихода на базу и варианты проведения отпуска.
Я тоже думал об этом. Естественно, некоторые моменты всегда хочется обсудить с друзьями, и вот в ближайший день после ужина я спустился на первую палубу ракетного отсека посетить командира боевой части 2 Володю Петранкина, то есть пошел к нему в гости. Офицеры его части несли вахту за пультами, а Володя что-то писал в каюте.

— А, доктор пожаловал! — обрадовался Петранкин, как будто не видел меня длительное время. — Садись, чайку попьем, — и усадил меня лицом к открытой двери своей каюты, через которую были видны ракетные шахты, а сам разместился к ней спиной. Начали с общих тем, я похвалил его за прекрасно проведенные стрельбы, предположил, что командование обязательно его отметит, чувствовал, что Володя в душе тоже предполагает такой исход.

Через несколько минут я вдруг увидел в проеме двери, как языки пламени охватили близлежащую ракетную шахту. Пламя как бы обнимало ее, поднимаясь снизу вверх. Я похолодел (известно, что пожар на лодке страшнее потопления) и говорю Володе:
— Петранкин, а ведь мы горим!
— Брось, доктор, подкалывать, меня не проведешь!
— Володька, точно горим! — закричал я.

Он повернулся вокруг своей оси, оценил ситуацию и мгновенно нажал ревун аварийной тревоги: пожар в пятом отсеке. За долю секунды облачился в индивидуальный спасательный комплект, который висел у него прямо над головой, и стал руководить борьбой за живучесть в отсеке. Весь личный состав присоединился к индивидуальным дыхательным аппаратам, автоматически включилась противопожарная система ЛОХ, в основе действия которой лежит вытеснение кислорода из объема и замещение его более тяжелым фреоном. В такой ситуации находиться в горящем помещении можно лишь в индивидуальном дыхательном аппарате (ИДА), которые по штатному расписанию отсека расписаны строго индивидуально, и на меня, естественно, свободного не было.

Не помню, с какой скоростью я выпрыгнул на вторую палубу четвертого ракетного отсека и подлетел к люку, разделяющему четвертый и пятый отсеки, в надежде вернуться в свой отсек. Но он уже был загерметизирован (по инструкции при аварийной тревоге происходит герметизация всех отсеков лодки), и с той стороны уже несколько человек держали плотно упор. Я стал рвать ручку и бешено руками и ногами стучать по люку. Ручка несколько поддалась, я крикнул в щель, чтобы меня впустили. По ту сторону люка смилостивились, узнав мой голос, и в одно мгновение я был у себя в отсеке, где меня окружили товарищи, одетые по тревоге. Люк опять намертво задраили, уже с нашей стороны, еще мгновение — и я облачился в свой индивидуальный дыхательный аппарат. Аварийная тревога продлилась не более двадцати минут. Очаг возгорания был быстро подавлен, потом вентилировали отсек и все приводили в порядок. Техника существенно не пострадала, причина возгорания связана была с перегревом и воспламенением обкладки второстепенного кабеля. "Да, — подумал я, — так хорошо было и спокойно, удачно отстрелялись, и какая неожиданная неприятность!"

На собрании офицеров при подведении итогов командир опять высказал мысль:
— Веселый получается у нас поход, будем ждать следующего ЧП.
Все молча покачали головами. Вечером за чаем большинство офицеров сошлись во мнении, что от благополучия до неприятностей дистанция мельчайшего размера, вернее, в плавании ее может и не быть, и ко всему надо быть готовым. Еще раз провели собрание личного состава, предупредив, что самые тяжелые дни — последние перед возвращением, так как личный состав начинает расслабляться после напряженных дней, и поэтому надо утроить бдительность.

Буквально через день я пошел помыться в душ — не к себе в изолятор, а в душевые выгородки в своем отсеке на средней палубе. Вдруг заревел сигнал аварийной тревоги, и я почувствовал, как меня, совершенно голого, бросило всем телом на дверь душевой, которую сразу же заклинило и вода с пола навалилась на нее. Все мои усилия покинуть душевую были тщетны, из ситуации я понял, что произошла заклинка горизонтальных рулей, и мы под довольно острым углом уходим на глубину. "Дело плохо, — подумал я. — Если мы погибнем, то всех ребят найдут на лодке в одежде, и только меня, доктора, найдут совершенно голого — какая же это будет несправедливость!" Других мыслей на тот момент у меня в голове не было.

Вдруг почувствовал, как все затряслось, завибрировало и задрожало, и я стал ощущать, как с неимоверным усилием лодка выходит из пике, вода в душевой отхлынула от двери, потом и я смог от нее отлепиться. Стоял не шелохнувшись; меня била дрожь. Ватной рукой с некоторым трудом открыл дверь и вышел в отсек. Ребята, одетые по аварийной тревоге, с удивлением смотрели, как голый и мокрый доктор прошлепал по отсеку к себе в амбулаторию.

Я сел на кушетку. Не было сил ни одеться, ни думать. Через несколько минут сыграли отбой, я спешно оделся. Уже потом я узнал, что во время несения вахты мичман случайно нажал кнопку заклинки горизонтальных рулей, мы потеряли до 150 метров глубины и с большими усилиями смогли продуть цистерны главного носового балласта, выровнять лодку и вновь вернуться в заданный коридор.
— Да, — сказал командир, — уж и не знаешь, чего еще можно ожидать — одно слово, веселый поход, не соскучишься! До возвращения на базу оставалось пять дней. Экипаж затаился.

Утром следующего дня ко мне в амбулаторию пришел старшина II статьи Рахманов с жалобами на боли в животе. Типичная картина аппендицита, надо оперировать, но как не хочется! Ведь через несколько дней будем уже на базе. Холод на живот, внутримышечно большие дозы антибиотиков, наблюдаю около восьми часов. Боль локализовалась в правой подвздошной области, не проходит, картина острого живота. Все — надо готовиться к операции. Иду докладывать командиру.
— Да, я говорил, что что-нибудь еще будет, — сказал он. — Мало нам было Веденина, пожара, наводнения — теперь вот и доктор хочет внести свою лепту в череду неприятностей, — и как-то грустно добавил, — если надо, то, конечно, оперируй, тебе виднее. Операционная подготовлена в считанные минуты, старшина I статьи Володя Рогов приготовился ассистировать. Я провел местную анестезию, вошел в брюшную полость, делаю все автоматически, но подленькая мыслишка теребит мозг: "Только бы без осложнений!", ведь после удачной операции на сердце меня считают светилом хирургии. Дескать, такие операции, как аппендэкомия для меня должны быть семечками — но я-то помню, как коварны бывают подобные операции! В моей памяти остался случай, когда наш начальник курса академии полковник мед. службы Мореев С.Ф. был оперирован своим однокашником профессором Порембским О.Б. по поводу аппендицита и лишь спустя полтора месяца вышел из клиники — бледный, исхудавший из-за редчайшего в практике послеоперационного осложнения.

Но то было в условиях прекрасной операционной, а мы оперируем в лодке без наличия ингаляционного наркоза, опытных помощников и опытной операционной сестры. Моя "операционная сестра" Володя Рогов хоть и постоянно в свободное от вахты время благодаря моим усилиям направлялся в госпиталь для отработки навыков, но все же ему далеко до профессионала. В общем, в нашем положении все зависит не только от мастерства, но и от банальной удачи.

Так вот. Зашел в брюшную полость и мечтаю, чтобы отросток не находился за брюшиной, или под печенью, или еще где-нибудь атипично... Нашел быстро, вывел слепую кишку, нашел основание синюшно-фиолетового отечного отростка, наложил двойной кисет, удалил отросток, осмотрелся, зашил брюшину, мышцы передней брюшной стенки, швы на кожу — и наложил повязку. Все. Операция заняла двадцать пять минут. Спина мокрая, напряжение спадает. Перенесли больного в лазарет. Пошел к командиру с банкой со спиртом, в которой плавает отросток, по дороге показывая ее содержимое встречающимся. Никто не удивился, в том числе и командир.
— Ну что же, молодец,— констатировал он. Послеоперационный период идет гладко; спокойный, я задремал. Проснулись мы оба. Матрос начал жаловаться на боли внизу живота.

Прошло десять часов после операции, а он все еще не мочился, хотя очень хочет — но не может. После введения спазмолитиков решил катетеризировать его сначала мягким, а потом жестким катетером. Не получилось, манипуляции лишь вызвали повреждение слизистой до появления сукровицы. Заволновался. Мочевой пузырь отчетливо пальпируется над лобком в виде плотного эластичного шара. "Да, — думаю, — не хватало еще мне разрыва мочевого пузыря". Еще раз безуспешно попробовал ввести жесткий катетер. Прошло еще несколько часов. Больной уже стоял на коленях над тазиком и под шум вытекающей струи из-под крана пробовал рефлекторно помочиться, стонал от напряжения и боли. Пошел на пункцию мочевого пузыря, но, по-видимому, от волнения не смог ее эффективно сделать, иголка постоянно соскальзывала, не прокалывая раздутый пузырь. Исчерпал все свои профессиональные ресурсы и пошел к командиру, объяснив ему сложившуюся ситуацию.
— Да, — сказал он, — все одно к одному, весело. Буду выходить на связь и просить сократить время перехода до базы. Через час мы получили разрешающий ответ и увеличили скорость, а через сутки всплыли и в надводном положении устремились в базу. Буквально через час после разговора с командиров в лазарете послышался душераздирающий крик, и с огромной силой неудержимой струей кровавая моча ударила в дно тазика, быстро заполнив его на треть. Такого количества мочи, отделяемой за один раз, я до этого случая в своей практике не наблюдал. Совершив сей физиологический акт, больной крепко заснул, проснувшись же сказал, что совершенно здоров и что у него ничего не болит.

Мы вернулись на базу на двое суток раньше графика. На пирсе наряду с встречающимися командирами невдалеке стояла скорая помощь, готовая отвезти тяжелого больного в госпиталь. Каково же было удивление встречающих врачей, когда я спустился с лодки на пирс вместе с матросом, который самостоятельно передвигался и сам сел в санитарный транспорт. Врачи пошутили:
— Что, Володя, надоело тебе в море, вот ты и решил раньше вернуться, а чтобы это получилось, придумал и операцию, и осложнения... Несмотря на наши мечты, сразу в отпуск мы не пошли, а поехали отдыхать лишь поздней осенью.

Содержание
Байки

"Комсомолец Мордовии"

Кое что из жизни торпеды

...Не может быть

Самонаводящиеся-практические

Прицельный выстрел

Смешные случаи

Cлужил я на эсминце "Cовременный"

На флоте бабочек не ловят

Высшая награда

Веселый поход

Немой случай

Венок

Шутки

Розовый шпангоут

Экипаж подводной лодки

Подводная лодка (сценарий)

Рассказ диверсанта

Cветит ярко-красная звезда

Алло, алло!

"Черная смерть"


Доступ

Компания
Московская Сотовая
Связь


Хостинг

Компания Зенон

Реклама






Сайт | История | Флот | Железо | Люди | Информация | Литература | Галерея | Общение | Ссылки | Контакты
РПФ | К-141 | Стапель | Флотский фольклор | Л. Соболев | В. Королюк | Н. Курьянчик | А. Покровский | Модели ПЛ
о3он Rambler's Top100
Хостинг предоставлен компанией Zenon. Email: info@zenon.ru
© Copyright 1997-2001 by Submarina.Ru. Email: podlodka@aha.ru