РПФ | Cтапель | К-141 | Гаджиево | Видяево | В. Королюк | Н. Курьянчик | А. Покровский | Модели ПЛ


Сайт | История | Флот | Подлодки | Люди | Информация | Литература | Галерея | Общение | Ссылки | Контакты
Валерий Павлович Королюк

Того-же цвета, что знамя.....(стихи)

"...я все еще не разбираюсь в ценах: неужто солдатик со знаменем, сам того же цвета, что знамя, дешевле вон той лупоглазой куклы?"
Марк СОБОЛЬ ("Смешное, гневное, печальное...")

ОБРЕЧЕННЫЙ ПЕТЬ

"... физическое давление извне (на корпус подводной лодки, на барабанные перепонки) соответствует "давлению" метафизическому: на душу человека. И в этом соответствии, а более того — в "сопротивлении материала" и возникает высокая нота чистой поэзии, угасающая, как только внешнее давление сходит на нет."
Это — цитата из рецензии поэта Юрия Кабанкова на рукопись Валерия Королюка "Того же цвета, что знамя". Четко разделив стихи автора на "военные" и "невоенные", Юрий Кабанков пометил первые знаком положительным, категорически "отминусовав" вторые. Не принял он и названия книги.
Другой рецензент, поэт Виктор Еращенко, практически эту же рукопись лет десять назад оценил с точностью до наоборот, признав поэтически достоверными лишь "невоенные" стихи офицера-подводника. Чуть раньше известный камчатский поэт Евгений Сигарёв весьма и весьма одобрил то же название сборника...
Теперь Валерий Королюк оказался перед странным выбором. Если прислушаться к критикам, надо свести плюсы и минусы. И сумма произведений даст два минуса. Да еще неоднозначная оценка названия... Книгу придется выбраковать полностью. Однако арифметический подход к поэзии едва ли плодотворен. Первая (которая должна была стать второй) книга стихов В. Королюка "Бечева", увидевшая свет в 1998 году, включила в себя половину стихотворений новой (а на самом деле старой) книги "Того же цвета, что знамя". Полутысячный тираж "Бечевы" скоро разошелся. В этом видится свидетельство того непреложного факта, что при нашей разновкусице и те, и эти стихи находят своего читателя. Но даже если бы это было не так, все равно не переведутся люди, которые по причине особого склада души просто обречены писать стихи.
Не имея возможности в скором времени издать сборник потолще, Валерий Королюк решился, по сути возродить самую первую свою, так и не изданную дюжину лет назад, книжку в несколько сокращенном варианте. Вместе с тем выглядит сборник как новый -- за счет определенного отбора произведений и тщательно выверенной композиции. Он рассчитан на тех читателей, которые принимают поэзию Королюка, но не смогли обзавестись его "Бечевой".
Мой брат Алексей, выпустивший в Норильске к своему сорокалетию сборник стихов, написанных по преимуществу в молодые годы, предпослал им коротенькое предисловие, в котором, в частности, признается:
"Книжка дорога мне как память о происшедшем и неслучившемся. Это реквием по собственной молодости, не более того.
Разве что по вашей молодости тоже."
Пожалуй, в данном случае к этим словам можно уже ничего не добавлять. Но, кажется, к месту будет привести название упомянутой норильской книжки: "Потерявши, плачем"...
ВЛАДИМИР ТЫЦКИХ.


СОДЕРЖАНИЕ
Черт с ним, с морем...
ДИЗЕЛЬ-ЭЛЕКТРИЧЕСКАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА:
1. Мы с друзьями — не видимся...
2. Ночной сонет
3. В торпедную атаку!
4. Перед всплытием
5. ЗПЛ
6. Всплытие
7. Накренился горизонт...
Край земли
На другой стороне планеты...
Захочется вольности вскоре...
Полосу тумана сизого...
Воспоминание
А в каютах в это время — тишина...
Девятое мая
Мы хлебнем из фляги, по последней...
Вот и все
Тбилисский синдром
Россия, Русь...
Колесованье
Серебрится шея фонаря...
ТРИЛИСТНИК:
Лист первый
Лист второй
Лист третий. Дочери
Жду звонка -- как последнего выстрела...

* * *

Черт с ним, с морем,
скорей к причалу бы,
причепуриться и — на сход!
Берег ветреный закачается,
нам под ноги листву швырнет,
встретит яростно нас и празднично
суетою сплошных огней...
Мы мечтали о нем — по-разному,
мы — вернулись к мечте своей!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Утро.
Бог с этим добрым берегом,
с этой сказочною страной...
Возвращаемся. Поскорее бы
нам обратно, в моря.
Домой.


ДИЗЕЛЬ-ЭЛЕКТРИЧЕСКАЯ
ПОДВОДНАЯ ЛОДКА
У других была судьба другая
И другие взгляды на войну...
Александр МЕЖИРОВ


1.

Мы с друзьями — не видимся,
жены
помнят нас
плохо.
Мы — подводники,
витязи
неспокойной эпохи.
Мы поднимемся — на небо! —
из глубин,
из времен.
А поминки, гадания —
для друзей
и для жен.
Волны плещутся нервно,
брызги — окропью дней...

Вспоминаешь, наверное?
Забываешь — верней.

2. НОЧНОЙ СОНЕТ
(светильнику в ограждении рубки)

Желтой лампы свет, такой домашний,
Словно где-то там, на берегу, —
Успокоить может: мол, не страшно,
Мол, от бед тебя уберегу,

Отмести ненужные заботы,
Зачеркнуть неважные дела,
Кинуть в смесь соляра, вахт и пота
Чуточку уюта и тепла,

Отогнать тоску воспоминаний,
Гул моторов, переплеск волны,
И душе, уставшей от скитаний,
Подарить немного тишины.

Но сминает, гасит лампы свет,
Наползая, пасмурный рассвет.


3. В ТОРПЕДНУЮ АТАКУ!

Липкие, разбухшие созвездья
На небе теснятся, как в парной,
Волны нагло друг на друга лезут,
Пропадают в пене за кормой,
Черного и серого граница —
Горизонт, чуть видимый, —
Торчит
Острою, заржавленною спицей
В горле потревоженной ночи.

Заслонившись от крутого ветра,
Ты окурком обжигаешь рот
(Сладок дым последней сигареты —
Сухопутный это не поймет...).
Делая последнюю затяжку,
Ты стряхнешь росу соленых брызг
И произнесешь, со вздохом тяжким:
"Срочно — погруженье.
Людям — вниз."


4. ПЕРЕД ВСПЛЫТИЕМ

Где-то там, далеко — закаты,
И восходы, и звон ручья,
Там, в тени облаков крылатых,
Заблудилась юность твоя,
Там по тропке июньской, лиственной
Пробежал ветерок шальной,
Там — начало твоей единственной,
Милой родины — дом родной.
Там не ссорятся, не судачат,
Не твердят пустые слова.
Там веселые зайчики скачут
По нестриженым головам,
Там гитары нескладными песнями
Завораживают девчат,
Там задорно, легко и весело
Каблучки по асфальту стучат.
Там остатки гнилого воздуха
Не глотают иссушенным ртом.
В перископы на небо беззвездное
Не глядят. Не клянут потом
Службу, жизнь, неспокойное море,
Тесноту неудобных кают.
Там — в степи широкой, на воле! —
О романтике флотской поют...
По оставленному — не плачем,
Не ему наш прощальный гимн,
За лихую свою удачу
Мы его отдаем другим —
Тем, кому никогда не слушать
Голоса морской глубины,
Тем, кому не встревожит душу
Мерный рокот далекой волны.
Но видения прошлого все же,
Как замытые морем следы,
Нас баюкают и тревожат...
Здесь,
Под толщей холодной воды.


З П Л
(затонувшая подводная лодка)

Рыбой раненой — брюхом о грунт
Лодка изредка, с силою, бьется.
Нам для жизни не остается
Ничего — ни надежд, ни минут.

По трансляции кто-то большой
Даст приказ: "Перейти по отсекам".
Переходим. Как все человеки,
Я из этого — в тот перешел.

Все такое же точно и тут:
Так же лодка о грунт днищем бьется,
И все так же не остается —
Для надежды — часов и минут.

Все такое же точно: вода
За холодным и цепким железом,
Воздух, в трубах сипящий диезом,
Обмерзающий коркою льда.

Далеко до родимой земли,
Но какая-то — в днище толкает.
... Хорошо хоть — чужие не знают.
Плохо, что не узнают свои.

6. ВСПЛЫТИЕ

Лодка носом уткнулась в закат,
на волне выпрямляясь — до стона.
Солнце в медленном олове тонет,
хлопья тихого снега кружат...

С наслажденьем
вдохнув через люк
Зимний — свежий, занозистый —
воздух,
лодка телом встряхнется морозно,
прогоняя застой и нервозность
задыхающихся кают.

Все на свете теперь нипочем!
Близко так — долгожданное небо!
...Зарядим батарею. И хлеба —
перед тем, как "нырнуть", — напечем.

7.

Накренился горизонт,
Небо — скошено.
Сокрушаться не резон
По хорошему,
По далекому вздыхать —
Это лишнее.
Наш удел — моря пахать,
Вот и вышли мы.
Нашим потом солона
Влага синяя,
Оттого сестра-волна
Сильней сильного,
Потому вокруг простор —
Шире прежнего,
Ветер водит разговор
Не о нежностях!
Даль огнями впереди
Огорожена.
Командир свой курс следит
Настороженно —
Горячиться ни к чему
(Вахта — справная).
Был бы мир в родном дому,
Это — главное.


КРАЙ ЗЕМЛИ

Не желаю судьбы другой,
Той, где буду — покорно-кротким,
Где не борются с ветром лодки,
Где не бесится злой прибой,
Где "не к спеху" и "не до драк", —
Теплой, ласковой и везучей.
Где всегда помогает случай
Разобраться, кто трус и враг.

Мне судьбой — этот край земли,
Это небо и море это,
Эти сумрачные рассветы,
Эти строгие корабли.
Здесь — начало моих начал:
Ледяная угрюмость сопок,
Чистота синевы высокой
И тревожно-пустой причал...

* * *

На другой стороне планеты
Солнце розовое встает.
А у нас — бедолаги-ветры
Гонят в бухту колотый лед.
Здесь, у нас, навалившись грузно,
Выдыхает Ночь — серебро...
И немногое, в сущности, нужно:
Просто — чтобы
Стало светло.

* * *

Захочется вольности вскоре,
Отринешь заботу и плен,
Но бурное, пенное море
Одарит — тоскою — взамен,
Соленые слезы норд-оста
Отмоют житейскую ложь...
И ты удивительно просто
Свободу свою
Проклянешь.

* * *

Полосу тумана сизого
В бухту тянет — кисеей.
Гром! — вороны с веток брызнули
И поплыли над землей.

Неба чистого, студеного
Опрокинут ковш большой...
Что с твоей неоперенною,
Но крылатою душой?

Сытно, сухо и спокойно ей,
Что ж так дразнит и гнетет
Душу то, как птицы вольные
Совершают свой полет?

Вот бы ей — за ними следом бы,
Чуть качаясь на лету,
Бросив кус судьбы — несъеденным,
Падать в эту высоту!


ВОСПОМИНАНИЕ

Ленивые, как мухи в августе
(назойливые, как они),
кружат уныло и безрадостно
мои береговые дни...

Но вечером, в притихшем воздухе,
вдруг памятью рванешь назад —
в шипенье пены,
в тучи грозные,
на клочья рвущие закат!
Тревожный отсвет "проблескового",
желтком по мостику мазнув,
заставит видеть все по-новому:
дрожит, натянутый в струну,
лоснится
корпус лодки вздыбленной,
бьет в уши грохот дизелей.

Луна огромной рыжей рыбиной
с небесных сходит стапелей,
ныряет прямо в след кильватерный
и — все быстрей, быстрей — вдогон
скользит по драной звездной скатерти,
под хрип ветров со всех сторон.
Как дышится свободно, искренне —
где море, небо, корабли!

А тут — береговою крысою
итожишь прожитые дни...

* * *

...А в каютах в это время — тишина,
чуть поскрипывают
сетки узких коек,
бьется в борт брыкливая волна,
пота
кислый запах — густ и стоек.
Разметав горячие тела,
сон кружится,
как над полем бранным.
Побоку — заботы и дела,
нам на вахту подниматься — рано.
Сновиденья — каждому свои:
сад, залитый скользким лунным светом,
будущие жаркие бои
и любовь, оставленная где-то...
Сладок
сна навязчивый дурман,
далеко
родное побережье,
словно люльку,
Тихий океан
наш корабль
покачивает нежно.


ДЕВЯТОЕ МАЯ

"...за то, что мальчики войну
узнали — только на бумаге."
(из песни)

"Рисуют мальчики войну..."
и умирать — пойдут, не горбясь.
Вновь — погляди! — десантный корпус
забрызгал шелком синеву.

Мальчишки грезят о боях,
о жарком солнце ратной славы.
Но чей там сок — росою ржавой
на сжатых танками полях?..

В руках — ружье? иль карандаш? —
не разглядеть за дымкой детства,
и новым — старое наследство:
тугой ремень да пыльный марш!

Когда бы: "только на бумаге",
иль в пионерском "Будь готов!",
но — разлинованность рядов
и — гордые! — над ними стяги.

Рисуют дети — все подряд:
что видели, что не видали.
...Звенят военные медали:
за рядом — ряд,
за рядом — ряд.

* * *

Мы хлебнем из фляги, по последней.
И — в атаку! — закусив губу...
Чтоб горнист, устало и победно,
Опустил помятую трубу.


ВОТ И ВСЕ

"Война!" — ты говоришь,
"война..." — я повторяю.
Мы у дома,
у твоего, рука — в руке.
Мне послезавтра — к военкому.
Тебе — в вагонном сквозняке
в эвакуацию тащиться
"пятьсот-нескорым",
всю страну
проехать,
заново влюбиться
и снова проклинать войну,
когда вторая похоронка
тебя настигнет
и когда...
Прости.
Холодные перроны
и эта, вечная, беда...
В последний раз меня согреет
та ночь на нашем чердаке.

Молчит разбитая траншея...
Твоя рука — в моей руке.


ТБИЛИССКИЙ СИНДРОМ
(вместо молитвы)

В который раз Ты предал нас, Господь!
Оболганы, гонимы, безъязыки,
Все ж верили: Могучий и Великий,
Ты не позволишь нас перемолоть...

Как не допустишь, чтоб Твоя же плоть —
Под разума скудеющие блики —
Страдая, корчась, в отрезвленье диком
Дала себя сомненью побороть...

Тебе — Отцу! — не верим больше мы.
Плюем на все молитвы и псалмы,
Бежим Тебя, слепой Создатель наш, —

Ужо нам ведома цена Твоей любови:
Насытясь нашей мукой, нашей болью,
Ты вновь и вновь детей Своих — предашь!..

* * *

Россия, Русь!
Опять несешься вскачь
за тусклыми болотными огнями...

Опять — беда,
опять — сиротский плач,
опять — пророки, битые камнями,
опять судьбы слепое колесо.
И не смиренье — гордость! Нет, гордыня!!

Проходит все.
Пройдет и это, все.
Останется, быть может, только имя:
Рос-сия... Русь...


КОЛЕСОВАНЬЕ

"Ну, давай, браток, народ не держи,
пошустрее подползай к колесу,
на широком колесе полежи.
И не жди, дружки тебя — не спасут!.."

А на площади — топтанье да ор.
А над площадью — холодный пожар.
Лезвеём играет вострый топор,
окунается в малиновый пар
Гомонит "опричны" пьяная рать,
горожан сюда согнав поутру.
На миру, оно — того: помирать
легче, вроде — говорят — на миру...

Ой ты, воля, сладка воля моя,
Не тебе ли я так славно служил?
Помирать, оно — легко, братовья,
для того, кто этой волей не жил,
для того, кто не бежал никуда
от боярского крутого кнута...
Ухмыляетесь, гляжу, господа?
Умиляешься, гляжу, босота?

Поскачите к атаману, в леса,
обскажите все, как есть, про меня:
мол, на дыбе — ничего не сказал,
на свободу, мол, себя не сменял.
Расступись, а ну, крещёный народ!
Крепче, кат, меня на обод вяжи!
Бог, Он — видит!.. Он потом разберёт,
кто из нас по-настоящему жил...

И не быдлом я к Нему ухожу,
не холопом. Слышишь, кат — не скотом!
"Погоди, родной, сейчас — привяжу...
Остальное всё доскажешь потом".


* * *

Серебрится шея фонаря,
море брагой в чаше бухты бродит.
Жизнь, конечно, прожита не зря.
Но ответ к решенью — не подходит.

Желтой стружкой листьев дерева
обметали узкую дорожку.
Мелкие, разменные слова
нагребу в кубышку понемножку.

Много их набрать не суждено,
да и надо ль собирать — не знаю...
Облаков тяжелое руно
луч закатный золотит по краю,

тень ночная — тихо, не спеша,
вниз сползет и на поселок ляжет:
неостановимая, как шар,
теплая и мягкая, как сажа.

...Ежась под холодным лунным светом,
путая успех и неудачу,
подбираю новые ответы
в старую-престарую задачу.


ТРИЛИСТНИК

"Румата навсегда запомнил... как он стоит, вцепившись тонкими руками в ванты, на палубе уходящего корабля и звонким, молодым голосом выкрикивает свой прощальный сонет "Как лист увядший падает на душу"."
А. и Б. Стругацкие ("Трудно быть богом")

ЛИСТ ПЕРВЫЙ

Как лист увядший, падает на душу,
Саднит ее и утихает — грусть.
Нет, я не отступаюсь, я не трушу,
Я ничего — уже — не убоюсь.

Пускай вопят над Родиной кликуши,
Как встарь, хулят, клянут, поносят Русь,
Я — клятвы ей и в мыслях не нарушу,
К ней и в изгнанье сердцем дотянусь!

Далекий запах сиротливых пашен
И наших вечно разоренных гнезд...
Мне даже гнев страны моей не страшен,

Пока могу ответить на вопрос:
Чем связан и тогда с Отчизной нашей,
Когда — как лист! — сметает под откос.

ЛИСТ ВТОРОЙ

Как лист, увядший падает на душу
Невысказанный женщиной упрек.
Ты рядом с ней — все так же одинок,
Все так же, словно яблоко, — надкушен.

Вам чувств своих не выплеснуть наружу,
Вы заперли их в клетку, под замок.
И льется слов безудержный поток —
Случайных, торопливых и ненужных.

Потом, внезапно, — немота, испуг...
Я между вами — третий лишний, друг.
Добра хочу вам. До чего ж постыла

Мне эта роль всегдашняя шута...
Очнись ты, наконец, она — не та!
Тогда сама поймет, что не любила.

ЛИСТ ТРЕТИЙ. ДОЧЕРИ

Как лист увядший падает на душу
Ночная тень...

Я сон твой не прерву и не нарушу,
О красоте
Ночного неба петь теперь не стану.
Спи, просто спи.
Да, я отцвел и, словно лист, увяну,
Лишь ты живи!
Я — старый, побуревший лист осенний,
Мой срок прошел,
Как лето это, этот день и тени...
Как хорошо,
Как зелено тебе теперь растется,
Пусть трудно, пусть!
В конце дороги и тебя коснется
Все та же грусть,
Ты — так же, как и я, — в последний вечер
Споешь о том,
Что жизнь длинна, но все ж — не бесконечна...
Сухим листом
Удобрим почву — каждому, кто следом
Растет, спеша...

Звени ж и дальше — зеленью победной! —
Моя душа.

* * *

Жду звонка -- как последнего выстрела
Перед мирною тишиной.

В одиночку, конечно, выстою,
Додрожу болевой струной.
Жизнь, корявая и прекрасная,
Доведет меня в поводу
(Можно будни окрашивать в праздники,
Можно век продудеть в дуду).
Доживу, допорхаю бабочкой,
Мотыльком над огнем свечи.
Но зачем-то шепчу я набожно,
И зачем-то твержу: не молчи!
Ты ведь чувствуешь (иль мне чудится?),
Как, не зная судьбы пока,
Все ж надеюсь: за-благо-рассудится...

И зачем-то все жду звонка.
********************************************************
Валерий Королюк
Приморское общество любителей книги
Владивосток
1999
ISBN 5-85832-070-8
Содержание
Cтатьи и очерки:

"K-141" - Андреевский крест на девятый день

Прощай, подплав!
(историко-футурологический этюд)


Первому в мире соединению субмарин – 95 лет!

Книжная полка:
"Одиссея подводного флота"


Французский флот: перспективы

Подводная лодка "Протей"

"Кузница кадров" подплава

Cлед на тропе войны...

За обыденный подвиг подплава

Уходила наша лодка на "Гражданскую войну"...

Хронология морского образования на Дальнем Востоке России

Cтихи и проза:

"Рацуха"

Всякое бывает...

Предохранитель

Чаша со змеёй

Cкажи: "Папа"

Того-же цвета, что знамя.....(стихи)

"Cлишком Далекое"

Это - Табу!

Полный и совершенный порядок

По образу и подобию

"Мы, Cтрульдбруги..."

...ДА... (афоризмы)

Другие работы:

"...для купеческого водоходства"

"Безголовье"

"Остров Итуруп"

"ВолеизьяЗвление"

Доктор Палыч


Хостинг

Компания Зенон

Реклама






РПФ | Cтапель | К-141 | Гаджиево | Видяево | В. Королюк | Н. Курьянчик | А. Покровский | Модели ПЛ
Сайт | История | Флот | Подлодки | Люди | Информация | Литература | Галерея | Общение | Ссылки | Контакты
SpyLOG о3он Vif2.ru banners network Rambler's Top100

Хостинг предоставлен компанией Zenon. Email: info@zenon.ru
© Copyright 1997-2001 by Submarina.Ru. Email: podlodka@aha.ru