Офицер свихнуться не может. Он просто не должен свихнуться. По идее - не должен. Бывают, правда, отдельные случаи. Помню, был такой офицер, который на эсминце "Грозный" исполнял кроме трех должностей одновременно, еще и должность помощника командира. Его год не спускали на берег. Сначала он просился, как собака под дверью: все ходил, скулил все, а потом затих в углу и сошел с ума.

Его сняли с борта, поместили в госпиталь, потом еще куда-то, а потом уволили по-тихому в запас.

Говорят, когда он шел с корабля, он смеялся, как ребенок. Бывает, конечно, у нас такое, но чаще всего офицер, если окружающим что-то начинает казаться, все же дурочку валяет - это ему в запас уйти хочется, офицеру, вот он и лепит горбатого.

Раньше в запас уйти сложно было, раньше нужно было или пить беспробудно, или, как уже говорилось, лепить горбатого. Но лепить горбатого можно только тогда, когда у тебя способности есть, когда талант имеется и в придачу, соответствующая физиономия, когда есть склонность к импровизации, к театру есть склонность или там - к пантомиме...

Был у нас такой орел. Когда в магазине появились детские бабочки на колесиках, он купил одну на пробу. Бабочка приводилась в действие прикрепленной к ней палочкой: нужно было идти и катить перед собой бабочку, держась за палочку; бабочка при этом махала крыльями.

Он водил ее на службу. Каждый день. На службу и со службы. Долго водил: бабочка весело бежала рядом. С того момента, как он бабочку водить стал, он онемел: все время молчал и улыбался. С ним пытались говорить, беседовать, его проверяли: таскали по врачам. А он всюду ходил с бабочкой: открывалась дверь, и к врачу сначала впархивала бабочка, а потом уже он.

И к командиру дивизии он пошел с бабочкой, и к командующему... Врачи пожимали плечами и говорили, что он здоров... хотя...

- Ну-ка, посмотрите вот сюда... нет... все вроде... до носа дотроньтесь... Врачи пожимали плечами и не давали ему годности. Скоро его уволили в запас. На пенсию ему хватило. До вагона его провожал заместитель командира по политической части: случай был исключительно тяжелый. Зам даже помог донести кое-что из вещей.

Верная бабочка бежала рядом, порхая под ногами прохожих и уворачиваясь от чемоданов. Перед вагоном она взмахнула крыльями в последний раз: он вошел в вагон, а ее, неразлучную, оставил на перроне. Зам увидел и вспотел.

- Вадим Сергеич! - закричал зам, подхватив бабочку: как бы там в вагоне без бабочки что-нибудь не случилось; выбросится еще на ходу - не отпишешься потом. - Вадим Сергеич! - зам даже задохнулся. - Бабочку... бабочку забыли... - суетился зам, пытаясь найти дверь вагона и в нее попасть.

- Не надо, - услышал он голос свыше, поднял голову и увидел его, спокойного, в окне, - не надо, - он смотрел на зама чудесными глазами, - оставь ее себе, дорогой, я поводил, теперь ты поводи, теперь твоя очередь... - с тем и уехал, а зам с тем и остался.

Или, вернее, с той: с бабочкой...